звездный песец
baby let me be your light // Salinger lover
Элизиум, или В стране потерянных Снов


- ...Драко? Помнишь, я приходил к вам, в Малфой Мэнор, и твой сын лежал там…
- Помню.
- Когда я возвращался домой… И мне хотелось кричать. Иногда я останавливался на полпути. Шел куда глаза глядят. Накладывал заглушающее заклятие на себя самого. И кричал.
Драко замер, и Поттер, не сбавляя шага, толкнул его плечом.
- Что?
- Повтори.
- Что повторить?
- Что – что - ты делал?
- Кричал. Кричал, потому что я ведь ничего другого…
Он развернулся, очень быстро и очень круто, поднял обе руки и взял Гарри за плечи. Потом обхватил ладонями его лицо и прижался губами к губам.
Было немного странно: терпко и горько. Страннее же всего была ясность, с которой Драко в этот миг все осознавал: от крика птиц в яблоневых ветвях, до шепота высоких пшеничных стеблей у дороги. Цвет неба, умытого и ясно-синего, цвет полей вокруг – изумруд, малахит, охра и голубые волны льна. Сверкающие стены города вдали.
Глаза Драко были закрыты, но он видел не поверхность, а суть вещей – и суть эта была в цвете, в звуке, в тяжести, в форме, в том, как мир их окружал и выталкивал, и в том, какой он был огромный и живой – весь мир.
Поцелуй длился недолго, он был настолько целомудренным, насколько вообще может быть таковым прикосновение губ одного взрослого мужчины к губам другого.
Гарри поднял руку и положил на его шею, гладил быстро и воровато. Он, разумеется, не понимал, и, скорее всего, не разделял острого и яркого осознания, которое вдруг пришло к Драко. Драко и сам не до конца понимал.
Мир – не только Сомния, весь мир, включая все времена, все мгновения – включая плачущего у постели сына Драко и кричащего в пустоту Гарри – распался на лишенные смысла куски, и тут же соединился, но в этом соединении было больше… было что-то спокойное и умиротворяющее, примиряющее с каждой из прожитых в горе, в горечи, секунд. Нечто такое, что делало горе – не бессмысленным, а боль – не бесконечной.
Он осторожно отнял руки от лица Гарри, прижался лбом ко лбу и выдохнул, улыбаясь.
- Что это было? – хрипло, растерянно спросил Гарри.
Но он тоже улыбался, широко и чуть самодовольно.
- Не знаю.

Седьмого февраля Гарри Поттер въехал в съемную квартиру на окраине Лондона.
Из вещей при нем был только древний чемодан, на дне которого болтались две чистые рубашки и старые синие джинсы.
Драко смотрел, как Гарри передвигается по двум комнатам, бездумно прикасается к ободранной мебели, расставляет на пыльных полках книги и ищет в кухонном шкафчике чайник.
Гарри выпил чай в мутном закатном свете, в полном одиночестве.
Он лег, не раздеваясь, отвернулся к засаленной диванной спинке и уснул.
Драко сел рядом, потрогал теплую спину, провел рукой по острому широкому плечу. Наклонился и пустыми, бестелесными губами поцеловал пряди на затылке.
Ему стало легче от запаха – простого шампуня на травах и тающего запаха далекого дома. Выпечка, духи Джинни, что-то еще такое – тоска и счастье одновременно.
Невысказанные, несказанные.
Десятого февраля Гарри вывел из гаража Артура Уизли старенький автомобиль. Молли смотрела на него с крыльца, без осуждения, строго и близоруко, как все старики. Артур трусливо прятался в кухне.
Гарри уселся за руль, поерзал, устраиваясь удобнее, и осторожно повел машину к проселку. Он собрал все ухабы на разбитой дороге, а затем выехал на шоссе и принялся разгоняться. Драко сидел рядом с ним и почувствовал, как машину мягко приподнимает над асфальтом.
Гарри сжал руль, а еще крепче сжал зубы. Он вел машину бездумно, в каком-то беспечном и отчаянном забытьи. Мелькали серые холмы и тусклые, рябые квадраты присыпанных последним снегом полей. Начал накрапывать дождь, превратился в мокрый снег, потом прекратился. Тонкая пленка облаков на небе порвалась, выглянуло бледно-голубое, застенчивое небо.
Машина остановилась. Поттер вышел, слепо и недоуменно оглядываясь. Шоссе было пустым. Драко выбрался за Гарри следом, но на всякий случай – по старой привычке – отстал на пару шагов.
Пройдя немного по разметке, Гарри свернул, перепрыгнул неглубокий кювет и, сминая жесткие стебли мертвой травы, двинулся прочь.
И вдруг остановился, задохнувшись.
Он закричал – коротко, с яростью. Подавился сырым воздухом. Закричал опять. И опять.
Драко отвернулся.
Гарри согнулся пополам, будто невидимая сила ударила его в живот. Он плакал без слез, трясся и не мог успокоиться.
Когда вернулся в машину, Драко сидел, прижавшись щекой к стеклу. Гарри завел мотор, осторожно повел. Лицо его осунулось, скулы заострились, под глазами лежали глубокие тени.

Ал играл самозабвенно, прикрыв глаза от наслаждения.
- Погоди! – закричала Рози, - погоди, дай минутку, Ал!
Но он не остановился.
Тогда Рози схватила свою сумку, перевернула ее одним нервным движением.
- Что ты делаешь?
Рози вытащила мешочек с бусинами, достала другой и третий. Она высыпала на пол горсти блесток, жемчужин, битых стеклышек.
- Это наш фонарик, - выдохнула Лили.
- И платье с рождественского бала. А теперь будет мой фейерверк.
- Наш фейерверк, - Лили взвизгнула от восторга, оценив идею.
- Глупые, - сказал Скорпиус. – Глупые девочки. Рыжая, ты такая дура иногда!
Рози кинула в него подушкой. Лили выхватила ее, Скорпиус дернул к себе – и полетели перья.
- Чем больше, тем лучше, - Рози подняла волшебную палочку.
Вихрь срезанных с платья блесток, поддельного жемчуга, конфетти, пуговиц, перьев и стеклянной пыли взметнулся к потолку.
Лили, завопив, бросилась к окну.
Она распахнула его, и ветер, ворвавшись, подхватил «фейерверк», высыпал в ночь, поймал и отпустил.
Драко поднял голову и смотрел, как падают фальшивые звезды.
Флейта все играла, а Лили, смеясь, высунулась в окно.
- Звездопад, – закричала Лили, и Скорпиус подхватил:
- Звездопад! Мы устроили звездопад!
Рози, хохоча, упала на кровать рядом с ним. Несколько секунд они смотрели друг на друга – разгоряченные, счастливые, потерянные.
Потом первая бусина упала в траву, за ней посыпались остальные. Драко поймал несколько.
Они остались лежать в его ладони, влажной от пота, бледной в темноте.
Все еще не понимая, Драко вошел в полосу света от окна.
Его тень оказалась длинной и костлявой. Он был обнажен, не считая, правда, того, что обсыпан конфетти с ног до головы.
Через несколько шагов Драко наклонился и поднял мантию.
Еще через несколько шагов Гарри остановился.
Драко хотелось окликнуть его, но он боялся напугать – и еще сильнее боялся обмануться. Но трава под его ногами была мокрой, тело дрожало от ветра, волосы хлестали по лицу. Он набросил мантию на плечи.
Ветер кидал горсти последних звезд этого – без сомнения, самого странного - звездопада, клонил к земле головки цветов.

Флейта всхлипнула и замолчала.

И тогда, на последней тающей ноте, медленно, словно просыпаясь, Гарри оглянулся.

(с) dvervzimu

@темы: чужие слова, тяжело быть слэшером